Крамской М.П.

    Как человек входит в историю? Нужно ли для этого быть непременно гением? Может быть, чтобы стать исторической личностью, нужно умереть? Тогда все оценят, поймут, кого потеряли, и напишут золотые буквы. Лев Толстой вообще считал, что никакой личности нечего делать в истории, что один в поле не воин и что история - дама неразборчивая, кто под руку попался, того и хватает, не разбирая, достойная это личность или нет. Потом ведь еще и история бывает разная: всеобщая, отечественная и так далее, вплоть до семейной. Чем шире охват, тем вроде бы и личность значительней, почету больше. В Нижнем Тагиле скончался скульптор Михаил Павлович Крамской. Его смерть вызвала у тех, кто не был близко знаком с ним, странное чувство: с одной стороны, казалось, что Михаил Павлович всегда был и будет, что он корнями врос в эту землю и в этот город. C другой стороны, он уже давно стал для тагильского искусства классиком, а подобный статус крепко ассоциируется в наших головах с далеким прошлым и мемориальной доской. А вот Крамской, еще будучи довольно молодым, как-то без шума и треска вошел в историю Тагила, вошел, чтобы остаться в ней навсегда.

    Между тем по рождению М. Крамской вовсе не был тагильчанином. Ленинградец, в 1937 году он поступил в Академию художеств, в мастерскую знаменитого М. Г. Манизера, мастера соцреализма. Закончить учебу не удалось - началась война. В конце 1941 года в блокадном Ленинграде получил тяжелую контузию. Мать с трудом вывезла его в эвакуацию. Так в 1942 году Крамской оказался в Тагиле. Здесь он постепенно поправлялся, хотя окончательно вылечиться так и не смог - до конца жизни ходил, опираясь на костыль. А для скульптора это серьезная помеха. И тем не менее, как только немного освоился на новом месте, сразу стал просить работу. Даже не работу, а материал, чтобы лепить хотя бы для себя, потому что во время войны в тылу было как-то не до искусства ваяния.

    Но Нижний Тагил, как, вероятно, и многие другие тыловые города, в то время был не совсем обычной провинцией. В начале войны сюда были эвакуированы и депортированы многие представители столичной интеллигенции. Конечно, в основном это была интеллигенция техническая, приехавшая вместе с заводами. Но и художники, музыканты, архитекторы, артисты волею судеб оказались в Тагиле, который до войны очень плохо представлял себе, что такое художественная жизнь. Эта жизнь закипела в городе именно в годы войны, когда, казалось, менее всего было сопутствующих условий. Но эвакуированная интеллигенция хотела заниматься своим делом, невзирая ни на какие внешние обстоятельства. Художники рисовали, музыканты устраивали концерты, артисты - спектакли. Многие руководили самодеятельными кружками. Старожилы вспоминают, что это было настоящее искусство, по-настоящему сильной была и тяга к нему.

    Поэтому и Крамской не потерялся - столичный художник в провинциальной глуши, а легко нашел себе единомышленников. Оказались на высоте и тогдашние городские власти. Несмотря на нехватку всего и вся, для Крамского и других нашли и мастерскую, и материал для работы и даже выделили дополнительные средства на питание и одежду.

    Уже в 1943 году в городе прошла первая настоящая, не самодеятельная кружковая, а профессиональная художественная выставка "Оружие - фронту". Ее устройство и проведение - заслуга Крамского и других художников - Б. Гершойг, Ф. Лемберского, М. Побединского, М. Дерегуса. В том же году они участвуют в передвижной выставке "Урал - кузница оружия" наряду с мастерами Москвы, Свердловска, Молотова, поставив тем самым Тагил как бы в один ряд с этими художественными центрами. Конечно, на самом деле город таким центром не был. Культура и искусство пока еще не привились на скудной уральской почве, поддерживались благодаря приезжим со столичной школой. Собственных художественных традиций не было, а то немногое, что имелось до революции, быстро угасло в 20 - 30-е годы. Город был придатком завода, не более. Клубы, кинотеатры да краеведческий музей, правда, один из лучших на Урале, но все же для Тагила этого было мало. И вот в 1944 году, еще до конца войны, М.П. Крамской вместе с другими художниками организует Музей изобразительных искусств, который стал своеобразным культурным центром для всех: профессионалов и любителей, приезжих и местных. Крамской был в нем и лектором, и экскурсоводом, и научным сотрудником. А при музее у него появилась мастерская, она же студия. Приходили ребята, которые мечтали об искусстве, хотели учиться. Учиться им было негде. И вот в сентябре 1945 года в Тагиле открылось художественное училище. Самым сильным в нем было скульптурное отделение - там преподавал Крамской.

    Представить сейчас, как Тагил - город камня и металла - существовал без специального учебного заведения по подготовке камнерезов и художников по металлу, очень трудно. И вообще как-то не верится, что когда-то в Тагиле не было ни одного художника-профессионала, не было картинной галереи, художественного образования. Сейчас выставки в городе устраиваются ежегодно, художники показывают свои работы в Екатеринбурге, Уфе, Москве, Калининграде, за рубежом. Сложилось и получило признание такое явление, как тагильская школа худграфа, - художественно- графического факультета пединститута. А открылся этот факультет в 1959 году по инициативе Крамского, и Михаил Павлович преподавал там до 1997 года.

    Вот какой оказалась роль отдельной личности в истории Нижнего Тагила. Конечно, еще и еще можно подчеркнуть, что Крамской был не один, что в городе создалась особая, уникальная ситуация, что художник был поддержан властями, что назрела необходимость, и пр., и пр. Но ведь ситуацией управляет человек, и выводы из необходимости делает тоже он. Крамской не был каким-то особенным, великим. Он просто был неравнодушным. Он, ленинградец, "столичная штучка", попав в провинцию, воплотил в себе лучшие черты земского деятеля - интеллигента, просветителя и творца. Наверняка в тяжелую минуту он и сожалел о крутом повороте в своей судьбе, и подумывал, как три сестры: " В Москву, в Москву! " Многие уезжали из Тагила: кто сразу после войны, кто потом. Что и говорить, Тагил не райский уголок, не Рио-де-Жанейро. Но Крамской остался. Он был здесь нужен: как скульптор, как педагог, просто как интересный человек с широким кругозором.

    Всю жизнь он продолжал заниматься творчеством. Его работы неизменно выполнены в традициях соцреализма - но, скажем так, в лучших традициях. Открытые веселые или (гораздо чаще) суровые лица его моделей несут на себе типичные черты "советского человека". Правда, этот советский человек имеет специфический уральский колорит. Герои Крамского - "Сталевар", "Молодой рабочий", "Старый рабочий", "Колхозница", "Доменщик", "Горняк - проходчик". Глядя на их в прямом смысле высеченные из камня лица, ощущаешь эту особую поэзию - поэзию ударных строек и расплавленного металла. Особенно это относится к двум его ранним работам: бюсту Фаины Шаруновой - первой женщины-горновой (1945 г.) и горельефу "Седой Урал кует победу" (1947 г.), ставшему своего рода символом Тагила военных лет. Еще одна дань войне - серия бюстов тагильчан-героев Советского Союза. Скульптору в этих разных лицах удалось передать то типичное, что наложила на них война, - жесткость, суровость и одновременно спокойное сознание своего долга. Интересно, что, стоящие по отдельности, эти бюсты теряют в выразительности. Вроде бы ничем внешне не связанные, они, как герои-панфиловцы, сильны, когда месте.

    Может быть, сейчас, с высоты нашего понимания прошлого, Крамского кто-то назовет официозным художником. Да, он не ссорился с властями, получал хорошие официальные заказы, был замечаем прессой. Но он никогда не делал безликих "девушек с веслом" или одинаковые бюсты-болванки. Его герои всегда одушевлены, их движения скупы, но естественны, мимика проста, но выразительна. В них чувствуется цельность, тот особый уральский характер, который отмечали и Мамин-Сибиряк, и Немирович-Данченко, и Бажов. Крамской всегда был искренним. Он действительно видел в тагильских рабочих ту внутреннюю красоту и значительность, которые изображал. И главное, его работы удивительно органично вписались в микромир Тагила, в его городской пейзаж, в интерьеры его учреждений. Такое впечатление, что они, как и созданные при участии Крамского музей и училище, всегда были в Тагиле на этих самых местах, жили с городом одной общей жизнью. Да и как может быть иначе? Ведь это же наши лица, наш камень, очертания наших сосен и гор. Все очень сдержанно, без легкомысленной живописности и прочих излишеств - наш характер. Любопытно только, что все эти местные особенности по иронии судьбы наиболее полно выявил и показал нам приезжий ленинградец.

    Хотя какой он ленинградец? Все же, наверное, родной город тот, где ты оказался нужен, незаменим. Смешно, но даже традиция делать перед Новым годом ледяные фигуры на площадях города тоже пошла от Михаила Павловича Крамского. Он первый стал лепить их со своими учениками из училища. Конечно, можно сказать, что для этого не надо столичных скульпторов, не будь Крамского, придумал бы кто-нибудь другой. Однако ведь не придумал же. Сейчас многие молодые тагильчане, особенно далекие от художественных кругов, даже и не знают, как появились в городе художники, музей изобразительных искусств и ледяные фигуры к Новому году. Кажется, так естественно, что они были всегда. Только человека, который создал все это, уже нет. Почти никто не заметил, как привычными для тагильчан стали слова: наш музей, наше училище, наш худграф, наш Крамской.

Лидия Добрейцина

Скульптор Михаил Крамской

    Уральский скульптор из Нижнего Тагила Михаил Павлович Крамской родился 7 ноября 1917 года. Он жил и учился в Ленинграде, в институте живописи, скульптуры имени Репина у известного советского скульптора Манизера. После тяжелой контузии во время блокады зимой 1941 года с госпиталем эвакуировался на Урал, в Нижний Тагил. С тех пор вся жизнь и деятельность его связаны с нашим краем.

    Крамской – один из ведущих уральских скульпторов. Творчество его особенно развернулось в военные и послевоенные годы, когда искусство Крамского обогатилось жизненным опытом, и советский человек в его работах предстал во всем величии своих дел и героических подвигов. Он автор многих скульптурных портретов и монументально-декоративных работ. Среди них наиболее известна галерея образов уральцев – Героев Советского Союза и Героев Социалистического Труда.

    На Свердловской областной художественной выставке, посвященной 30-летию Великого Октября, экспонировались два интересных произведения Крамского – скульптурный портрет первой в мире женщины-горновой доменного цеха Фаины Шаруновой и замечательный горельеф, являющийся символом трудовых подвигов уральцев в годы войны – "Урал кует победу". Крамской – автор известных памятников уральскому писателю Алексею Бондину в Нижнем Тагиле и Герою Советского Союза летчику Анатолию Серову в городе, носящем его имя.

    Скульптуре Крамского чужды различные модернистские влияния, он упорно проводит свою творческую работу в ясных традициях социалистического реализма, воплощая в бронзе, камне представителей рабочего класса, образы наших современников. Его произведения получили широкое общественное признание на многих областных, республиканских и всесоюзных выставках.

    Крамской сочетает свою творческую работу с преподавательской деятельностью. В течение нескольких лет он был педагогом в Уральском художественно-промышленном училище, а сейчас преподает в Нижне-Тагильском педагогическом институте на художественно-графическом факультете.

    Многие его ученики уже стали известными художниками на Урале.

И. КАЗАНЦЕВА.

Литература: Календарь-справочник Свердловской области, 1967 год.

Главная страница