Велосипед Артамонова:
легенды и документы

Татьяна Комшилова (Смирнова)
Светлана Клат

Статья опубликована в газете "Тагильский рабочий"
от 14 и 18 марта 1987 года.

    Один из наиболее популярных экспонатов историко-революционного музея, так называемый "велосипед Артамонова", уже много лет привлекает внимание историков техники и краеведов. Вопросы: был ли изобретен велосипед на Урале на рубеже ХVIII-XIX веков, кто его создатель, какова была конструкция машины, является ли экспонат Нижнетагильского музея оригиналом или позднейшей копией, а если копией, то с какого образца - по-прежнему актуальны.

    Читателям хорошо известны различные интерпретации проблемы. Одни исследователи убеждены, что изобретатель Артамонов - реально существовавшее лицо, а экспонат - оригинальная модель. Другие, отстаивая приоритет уральского мастерового в создании велосипеда, пытаются иденфицировать его личность с личностью тагильского крепостного А.Е.Кузнецова. Наконец, сторонники третьей версии считают сам факт изобретения велосипеда на Урале в начале XIX века недоказанным, а личность Артамонова - мифической.

    Впервые Артамонов упоминается в книге В.Д.Белова "Исторический очерк уральских горных заводов" (издание -1898 г., С.Петербург): "Во время коронования императора Павла, следовательно в 1801 г., мастеровой уральских заводов Артамонов бегал на изобретенном им велосипеде, за что по повелению императора получил свободу со всем потомством". Как известно, коронация Павла I состоялась 5 апреля 1797 года, сын его Александр 1 короновался 15 сентября 1801 года. Следовательно, налицо ошибка или в указании года, или в указании императора. То и другое является по тем временам труднообъяснимой оплошностью. В.Д.Белов, кандидат прав, горный деятель, автор историко-экономических трудов об Урале, член УОЛЕ, происходил из семьи потомственных служащих Нижнетагильских заводов. Вышеприведенный факт он не подкрепил ссылкой на конкретный документ. Не исключено, что автор пользовался не только письменными источниками.

    В пользу этого предположения свидетельствует, например, обнаруженное нами письмо Белова к А.Н.Потанину: "Для составления Вами концентрического учебника Ник.(ольского) уезда я просил своих товарищей набрать во время каникул деревенских сказок, поговорок и т.п." Возможно, подобным образом, то есть путем сбора сказок, легенд, былей, могла попасть к Белову и легенда об Артамонове. Допустим и иной вариант: сведения об изобретении Артамонова могли содержаться в семейных преданиях. В изданном в Перми в 1910 году "Словаре Верхотурского уезда" краевед И.Я.Кривощеков повторяет сообщение об Артамонове и "исправляет" допущенную Беловым ошибку: "Мастеровой уральских заводов Артамонов в 1801 г. во время коронации бегал на изобретенном им велосипеде, за изобретение Александром 1 ему была дарована свобода от крепостной зависимости со всем потомством". Имя Артамонова упоминается в "Словаре..." еще дважды, но никаких дополнительных сведений Кривощеков не сообщает. На странице 140 читаем: "Так, в 1801 г. при коронации Александра 1 уральский мастеровой Артамонов демонстрировавший изобретенный им велосипед есть тип чисто народного кустаря-изобретателя, своим умом сконструировавший машину и своими руками её осуществивший". На странице 154 говорится: "Уже Артамонов, опередивший своим изобретением современный велосипед, служит показателем силы народного ума и находчивости".

    После публикации в "Словаре Верхотурского уезда" легенда об Артамонове была надолго забыта. В советское время его имя в научный оборот было введено В.В.Данилевским. В книге "Русская техника" (Л., 1948 г.) он пишет: "Тогда же в Нижнем Тагиле трудился крепостной мастер Артамонов, о котором сохранились рассказы, как он приехал с Урала в Москву на коронацию Александра 1 на двухколесном железном велосипеде, изобретенном им задолго до того, как на Западе пришли к подобной идее".

    В примечании на странице 490 Данилевский указывает: "В Нижнетагильском музее хранится железный велосипед, приписываемый Артамонову, но скорее всего, несколько более позднего происхождения"

    В.В.Данилевский, вслед за Беловым, не указывает ни маршрут поездки Артамонова, ни даты жизни и смерти, не называет имени и отчества изобретателя. Однако он впервые отмечает, что Артамонов "трудился в Нижнем Тагиле", и впервые связывает его изобретение и тагильский образец велосипеда. Но никаких документов, подтверждающих, что машина, находящаяся в экспозиции тагильского музея, является подлинным велосипедом Артамонова или его копией, автор не приводит. Он указывает: "Материалы об изобретении Артамонова см.Свердловский областной краведческий музей, картотека Черданцева, № 35".

    Несмотря на более чем острожное высказывание Данилевского, в позднейших публикациях различных авторов личность изобретателя и история его творения стали обрастать все новыми подробностями загадочного происхождения.

    Появились сначала инициалы, а затем и полное имя изобретателя: Ефим Михеевич, годы рождения и смерти, маршрут велопробега из Нижнего Тагила в Москву, Казань и С.Петербург.

    Более того, в статье пермского автора А.К.Шарца "Велосипеду 160 лет" ("Уральский следопыт" № 3, 1960) называются другие изобретения Артамонова: "Водяная мельница" для откачки воды из барж на Усть-Уткинской пристани и каляска-самоход - "прототип автомобиля, только с паровым двигателем". Характрной чертой всех публикаций шестидесятых годов, посвященных Артамонову, является многозначительное упоминание "документов" при полном отстутствии точных научных ссылок.

    Предположение, что в экспозиции музея Нижнего Тагила выставлен подлинный велосипед Артамонова или, по крайней мере, его копия, стали принимать за непреложный факт. Именно уверенность в подлинности - тагильской модели "артамоновского велосипеда" при полном отсутствии документальных данных породила стремление связать мифическую личность создателя велосипеда с реально существующим лицом.

    Краеведом А.П.Зверевым была высказана догадка, что изобретателем велосипеда мог быть племянник известного создателя музыкальных дрожек Е.Г.Кузнецова - Артамон Елизарович Кузнецов, получивший в 1804 году вместе со своим дядей свободу от крепостной зависимости.

    Сторонниками этой версии выступили профессор А.Г.Козлов и кандидат технических наук В.А.Блинов. Они основывались на тексте известного письма министра юстиции князя П.В.Лопухина министру финансов графу А.И.Васильеву от 28 мая 1804 года: "Милостивый государь мой, граф Алексей Иванович! Государю императору угодно было высочайше повелеть купить у г-на тайного советника Николая Никитича Демидова принадлежавших к чугуноплавиленному и железоделательному заводам его состоящим в Пермской губернии крестьянина Егора Кузнецова приватно называвшегося Жепинским с женой и племянника его Артамона так же с женою, двумя малолетними детьми и воспитаницею Настасьею, из коих Жепинский представил Его величеству изобретение свой дрожки. Исполняя величайшую волю относился я к г-ну Демидову в париж и требовал от него назначения за них цены..."

    Обычной была практика освобождения за выкуп, или за заслуги одного из членов, всей семьи, как податной единицы. Однако из Ревизской сказки 1795 года известно, что Е.Г.Кузнецов и его племянник жили раздельно и числились при разных заводах: Е.Г.Кузнецов - при Нижнетагильском, А.Е.Кузнецов - при Выйском. Bсходя из этого и опираясь на множественное число в дальнейшем тексте письма: "На сие дал он (Н.Н.Демидов) знать мне, что означенных крестьян с их семейством делает вечно свободными единственно из того, что они делами угодны Государю...", сторонник гипотезы делают вывод, что Е.А.Кузнецов имел самостоятельные заслуги, вероятнее всего, он и являлся создателем велосипеда.

    Нет ничего невероятного в том, чтобы племянник изобретателя мог унаследовать его способности, продолжить традицию изобретательства в семье. Однако известные нам документаы не дают оснований сделать подобный смелый вывод.

    Уже из приведенного письма П.В.Лопухина с очевидностью следует: во время коронации было представлено лишь одно изобретение - дрожки. Рапорт управляющих Санкт-Петербургской конторы Н.Н.Демидова П.В.Лопухину, содержащий краткую справку о пртендентах на вольную дает оценку квалификации каждого: "Первый из них (Е.Г.Кузнецов) знает механическое устроение заводских машин... второй... обучен слесарному мастерству... и при заводах никакого отличия против других равно с ним работы исправляющих не делал."

    На обложке "Дела о увольнении заводского механика Жепинского с семейством и племянником вечно на волю 1804 г." имеется приписка: "Искусного, сведущего и опытного". Эта лестная характеристика, несомненно, относится лишь к "заводскому механику Жепинскому". Очевидно А.Е.Кузнецов не дал повода для подобной же оценки. Наконец, трудно заподозрить в сознательном умалчивании заслуг племянника самого Е.Г.Кузнецова, заинтересованного в скорейшем освобождении обеих семей. Однако в его письме П.В.Лопухину от 25 мая 1801 года мы не находим упоминания об Артамоне даже как о помощнике в постройке "водоворотительной машины".

    "Не маловременным я упражнением обработал для прославления ниского своего имени дрожки чрез которыя Государь Император обещал мне и семейству моему свободу. Но как, при возрении Его Величества на старость мою, и будучи я ободрен, обещался сделать еще водоворотительную машину, коя уже сделана, хранится у военного губернатора, но помня я милости монаршии и дарование свободы, прошу всенижайше Вашу Светлость о даровании мне свободе ученить окончательное решение, дабы, при представлении новой моей машины могла благодарность Государя и к Вам пребыть!"

    Правда в этом письме речь идет о свободе только для одного семейства. Вероятнее всего, что в отличие от заводских управляющих и чиновников, для которых была важна юридическая сторона вопроса и которые поэтому подчеркивали принадлежность Е. и А.Кузнецовых к разным заводам, Е.Кузнецов считал семьи свою и племянника - единой, тем более, что не имея прямых наследников, он мог видеть единственным наследником Артамона Кузнецова.

    Итак, если исходить из текста документов, а не усматривать в них заговор умолчания, как это делает в тенденциозной, на наш взгляд, статье "Загадка Артамона тагильского" (сб. "Рифей", Челябинск, 1985 г.) В.А.Блинов, очевидно: нет никаких оснований говорить о самостоятельной изобретательской деятельности А.Е.Кузнецова, тем более видеть в нем создателя велосипеда.

    Упомянутые авторы сосредоточили основное внимание на личности изобретателя велосипеда, оставив в стороне вопрос о подлинности модели, хранящейся в Нижнетагильском музее.

    Впервые подверг её сомнению в 1976 году доктор технических наук Г.Н.Лист. Он обратил внимание на необыкновенное сходство конструкций и размеров "Велосипеда Артамонова" и английской модели "паук" образца 1880 года. "Только удивительная интуиция (или копирование?) - пишет Г.Н. Лист - могли породить столь полную конгруэнтность железного "коня" Артамонова с продуктом 20-летиней эволюции за рубежом "Бегуна" Драйза и ему подобных".

    В своей "Справке о изобретении в 1801 г. в России первого в мире железного педального двухколесного велосипеда" Г.Н.Лист разработал программу, необходимых исследований проблемы - технических и историко-архивных.

    Наиболее развернутому и строгому анализу обе вышеприведенные версии о создателе первого в мире велосипеда подвергли Л.Е. Майстров и Н.А.Вилинова в статье, написанной при участии доктора исторических наук В.С.Виргинского (журнал "Вопросы истории и естествознания и техники", № 1, 1983) Авторы допускают, что нет ничего невероятного в том, что создание или усовершенствование самоката, а затем и велосипеда, могло происходить в России раньше, чем на Западе, и в этом деле могли принимать участие уральские мастера. Тем не менее тщательное изучение имеющихся публикаций привело их к однозначному выводу: "В настоящее время не найдено ни одного документа, который подтвердил бы, что на Урале жил крепостной изобретатель" Артамонов. Нельзя считать доказательством сообщения В.Д.Белова и И.Я.Кривощекова, изданные чрез 100 лет после предполагаемых событий. Не найдено ни одного научного доказательства, что к изобретательству в этой области имели отношение Артамон Кузнецов или тем более, Ефим Артамонов, само существование которого не установлено".

    Независимо от Н.Л.Вилиновой и Л.Е. Майстрова к этим же выводам пришли Г.Н.Лист и тагильский краевед С.В.Ганьжа.

    Более других были заинтересованы в разрешении загадки "артамоновского велосипеда" сотрудники Нижнетагильского музея. В частности, многолетние архивные поиски материала о жизни и творчестве Артамонова вела в 1960-70-е годы заведующая историческим отделом Л.П.Лепо.

    Появление новых исследований стимулировало изучение "артамоновской" проблемы. При этом мы руководствовались принципами не новыми, но еще раз отчетливо сформулированными в статье "О велосипеде Артамонова" Л.Е.Майстрова, Н.Л.Вилиновой: "Историк в своей работе всегда должен опираться на достоверные, проверенные факты и данные. Критический анализ источников, подтверждающий их истинность, - необходимейшая предпосылка объективности исторического исследования и его выводов".

    В соответствии с программой, намеченной Г.Н.Листом, исследование шло в двух направлениях: поиск показаний свидетелей - очевидцев демонстрации велосипед Артамонова (или Артамона Кузнецова) во время коронации Александра I (или Павла I) в в архивных документах, частной переписке и публикациях ХIX века и атрибуция экспонируемого велосипеда.

    Работа велась в государственном архиве Пермской области, Центральном государственном историческом архиве СССР (г.Ленинград), Государственной публичной библиотеке имени М.Е.Салтыкова-Щедрина, Институте русской литературы АН СССР.

    В начале XIX века проекты об изобретении в области промышленности, горного дела, сельского хозяйства поступали в канцелярию Н.Н.Новосильцева, созданную по указу от 7 августа 1801 года. Её фонды, хранящиеся в ЦГИА СССР, не обнаруживают никаких материалов о велосипеде или устройстве, подобном ему. Электронная версия historyntagil.ru. Данных о демонстрации велосипеда в Москве не удалось найти в материалах о коронации Павла 1 и Александра 1: Камер-фурьерских церемониальных журналах 1796, 1797 и 1801 годов, повестке по случаю кончины Его императорского величества государя императора Павла Петровича и описании-коронации Его императорского величества Александра Павловича: "Списке о всех милостях, излиянных покойным государем Павлом 1 в день его коронации 5 апреля 1797 года".

    Надеясь обнаружить воспоминания в официальной и частной переписке лиц близких к Александру и вдовствующей императрице Марии Федоровне, мы исследовали собрание статс-секретаря управляющего II отделением её величества канцелярии императрицы Г.И.Вилламова, фонд П.Л.Вакселя и собрание разных рескриптов К.Ф.Модераху пермскому и вятскому губернатору. Но и эти поиски не увенчались успехом. Нет упоминания об изобретателе велосипеда Артамонове (или Артамоне Кузнецове) и в подборке материалов о крепостных изобретателях, публиковавшейся в "Отечественных записках" П.П.Свиньина (1818-1830 гг.)

    Кроме периодики, современной предполагаемому изобретению, мы посчитали необходимым изучить и периодику конца XIX века: журналы "Велосипед" и "Самокат" - периода увлечения велоспортом. И тоже безуспешно.

    В поисках ссылок на архивные источники были изучены фонды уральских краеведов А.А.Чердынцева, А.К.Шарца, А.А.Дмитриева, В.Е.Шишонко.

    Как видим, значительный круг источников не дает ни сведений об изобретателе Артамонове или Артамоне Кузнецове, ни в (начале XIX века) терминов, близких по значению к терминам "самокат" или "велосипед".

    Для атрибуции экспоната по заказу музея лабораторией Нижнетагильского комбината был проведен металлографический анализ образца, вырезанного из колеса "Артамоновского велосипеда", и образца металла, датирующегося концом XVIII - началом XIX века.

    В результате идентичность исследуемых образцов не была подтверждена. На основании анализа, кандидатом технических наук Н.А.Мезениным сделано следующее заключение: металл колеса выплавлен в мартеновской печи на кислом поду. Первая же мартеновская печь была пущена в действие на Нижнетагильских заодах в 1876 году.

    Дополнительный анализ по определению процентного содержания азота к исследуемым образцам проведен в Уральском научно-исследовательском институт черных металлов под руководством начальника лаборатории С.Б.Шубиной. Он тоже подтвердил: металл выплавлен в мартеновской печи.

    Окончательное заключение на основании данных анализа сделал инженер-металлург, доктор экономических наук, профессор В.И.Довгопол: "Можно утверждать, что имеющийся образец велосипеда изготовлен из мартеновского металла не ранее 70-х годов XIX века".

    Итак, доказано, что велосипед, экспонируемый в Нижнетагильском историко-революционном музее, не является оригинальной моделью начала XIX века. Результаты металлографического анализа и отсутствие документальных источников подтверждают, что какой-либо связи между тагильской моделью велосипеда и изобретением Артамонова нет.

    Пока не выяснено, копией какой модели является нижнетагильский велосипед. Первые машины имели лишь отдельные мтеллические детали. Полностью они стали изготавляться из металла с конца шестидесятых годов XIX века. Приблизительно в этот период же период изменяется и их конструкция: переднее колесо значительно увеличивается в размерах, заднее, напротив, уменьшается. Помимо сходства с ординарным велосипедом Раджа 1880 года (так называемый "паук"). о котором говорит Г.Н.Лист, тагильский образец также напоминает по конструкции модели бициклетов "Ариэль" Старлея и Хиллмана, "Наряжение" Гроута, "Кенгуру".

    Велосипед, о котором идет речь в статье, поступил в Нижнетагильский музей в 1923 году при расформировании Верхотурского музея без сопроводительной документации. Передаточные ведомости до сих пор не обнаружены. Таким образом вопрос об атрибуции модели не снимается.

    Не может считаться выясненным и вопрос об источнике, на который ссылается В.Д.Белов. Если допустить, что факт, приведенный им, имеет под собой реальные основания, встает вопрос о конструкции упомянутого им велосипеда.

    Развитие велосипеда - длительный процесс. Его предком был самокат, к XVII веку представлявший собой брус на двух колесах. Такую конструкцию имел, например, селерифер графа де Сиврака. На таком же принципе был основан и "Бегун" Драйза (1818 г.)

    Не исключено появление подобного аппарата и в России. Быть может, не случайно Белов, а вслед за ним и Кривощков, упоминая "Артамонова", применяют термин "бегал"?

Информация по материалам музея-заповедника

Главная страница